Стерх

Нынче воскресенье, 18 мая 1896 года, посетили мы с Сашей, матушкой и братом нашим Альбертом, графом Фландрии, храм в деревне Волгово, что Волосовского уезда Санкт-Петербурга принадлежности. Путешествие сие мы свершили по простой причине, брат мой младший перед вступлением в свой возраст совершеннолетия непременно желал поклониться всем храмам, что сохраняют мощи великомученицы Ирины дабы Господь укрепил его в поисках прекрасной любви, как укрепил нас с Сашей. Путь наш по словам Альберта должен был занять часов десять-восемь, по сему отправились мы засветло, в четыре утра. Шли неспешно, хотя Альберта явно раздражала наша неспешная походка. Сам он явно передвигается значительно быстрее.Определенно ему хотелось поспеть к обедне. Во время своего путешествия, по его рассказу он неоднократно наслаждался храмовыми службами и воскресные обедни были самыми из них величественными, состоявшими из мудрости приходских священников. "Знаешь, хоть и не патриотично относительно католической церкви поведу я себя сейчас, но в России все же самое мудрое священничество, - увлеченно делился брат мой со мной:- Возможно, это происходит от того, что в твоей стране в функциях церкви осталось еще много государственных элементов и каждый священник, очевидно, ощущает себя величественнейшим из чиновников, ибо хранит самую трепетнейшую из связей общественных: связь государственного исповедования с государственным же Богом." До Волгино мы добрались в расчетный период к 13-45 и к удивлению своему на входе в деревню обнаружили журналистов, встречавших нас вспышками фотографических аппаратов. Я посмеялся Альберту, что благодаря журналистам в путешествии его до Казани вряд ли удастся теперь сохранить инкогнито. Журналисты у нас въедливые и, как бы не довелось нынче бельгийскому принцу получить в попутчики целую команду журналистов, ибо к монархическим особам у нас отношение превелико почтительное и любой шаг императора пользуется вниманием публики. Матушка, правда, возмутилась не соблюдением этикета, ибо о нашем путешествии журналистскому пулу объявлено не было и во внимании журналистов мы явно не нуждались.
Храм в Волгино деревянный, небольшой, но потрясающий по спокойствию. Определенно, тихое и уютное спокойствие есть свойство всех деревянных храмов. Если бы была моя воля, то перестроил бы я и Храм-на-Водах, уже нынче излишне пышный, в деревянный кижевский храм. Петербургу весьма не хватает простоты деревянных домов. В них и тепло сохраняет лучше. Впрочем, я отвлекся. Пока Альберт поклонялся мощам и беседовал с настоятелем храма отцом Иоанникием, я попросил Сашу расспросить у прихожан коим образом в небольшой уездной деревеньке оказались на сохранении мощи столь почитаемой великомученицы. Самому мне, как императору, признаюсь, было стыдно и деревеньку именовать небольшой и показывать свое незнание в столь важном литургическом вопросе. Полностью положился на дипломатические способности Саши и выяснил, что бывший в семнадцатом веке старостой деревни инок Варфоломей, до иночества своего мечтал отдать дочь замуж за богатого дворянина. Сам он мошной был крепок да дочь и жена отказались от решения мужа, поименовав его безумцем. Оставил тогда Варфоломей дом свой и удалился за правдой в суды. Прошел он не только суды гражданские, но и суды церковные. Двигаясь по иерархии церковной чести, побывал он в суде Русского Православного Синода, но и перед судом Иерусалимским, Антиохийским, Александрийски, Константинопольским. Нигде не признали права Варфоломея повелевать дочерью в выборе замужества, а женой в повелевании дочерью. Но не прост оказался Варфоломей дошел и до суда Римского. Разгневался Отец Римской Церкви Павел Боргезе да заключил смутьяна в тюрьму до выяснения обстоятельств почему сельский староста вторгается в отношения церквей. Выяснения же обстоятельств усложнилось тем, что в Москве восседал Лже-Дмитрий и прошения папы дошли лишь до князя Милославского, бывшего на Новгородском княжении. "За отца Церкви судить не могу, но на Вашем месте бы смутьяна не выпускал. Негоже без ярлыка царского к Папам обращаться", - гласил ответ князя Милославского. Боргезе, расценив поведение князя мудрым, прислал ему и сельского старосту под конвоем, и мощи Святой Ирины под Покровом. Князь смутьяна посадил в Новогородскую тюрьму, учинив на площади публичные смотрины "без Царя и Патриарха Римских Пап вопрошающего". В селе же Волгино повелел основать храм для сохранения мощей Святой Ирины. На том конфликт между церквями был улажен.
Альберт, узнав уже от нас данную историю восторгался неимоверно! Какое пересечение! Каков фатум! Боргезе, ведь отец же его был,величайшим полководцев! Сын же Милославского известен, как мудрейший из государственных деятелей, а в пору Михаила Федоровича, это сравнимо с монашеским саном! Наверняка ведь повлияла эта история на два величайших рода! И, возможно, Юрий Милославский мечтал стать похожим на Павла Боргезе, А Папа Павел V, принимая решение о смутьяне по письму воеводы Милославского вспоминал о собственном отце. "Воистину, Господь существует и не зря прошел я пешком столько земель! У меня есть нынче чудеснейший повод сделать предложение прекраснейшей из дочерей Боргезе!, - воскликнул он наконец, выдав нам тайну своих путешествий: - Если она ответит мне согласием, то позволь ее привести сюда, Николай! Думаю история эта будет удивительнейшей для нее и наилучшим поручительством Бога в моем к ней отношении!" Я пообещался непременно не только согласиться на визит Альберта с супругой в Россию, но и попросить князя Милославского установить наличиствующие документы о данной истории.
За такой душевной беседой, мы не заметили, как вернулись в вечерний Санкт-Петербург. Майский вечер был чудесным и подтвержда существование Бога, не менее, чем стоптанные башмаки и излеченное счастливой находкой сердце Альберта.

Сего дня, 27 сентября 1898 года, в Георгиевском зале Большого Императорского Дворца состоялось оглашение результатов расследования "Об утрате бумаг финансового дома Ротшильд Министерством Финансов Российской Империи". На сем оглашении присутствовали: представитель "Финансового дома Ротшильд" Эдмонд Эдвард Ротшильд III, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Палладий и митрополит Московский и Коломенский Владимир Богоявленский, Министр Финансов князь И.А.Вышнеградский, Министр полиции князь С.Д. Любомирский, Министр Почтовой связи князь М.И. Голенищев-Кутузов.
Прежде выступил отец мой Эдмонд Эвард III, уподобивший в речи своей банковский кредит, предоставленный Министерству финансовой лестнице, приставленной к стене. Притча, которую он привел была прекрасна, посему позволю себе здесь ее процитировать. "Неумелый кредит подобен молодости, - повествовал отец мой Эдмон Эдвард III: - А молодой человек зачастую подобен любопытствующему, преставляющему лестницу к высокой стене. В молодости нам кажется, что пересечь черту, преодолеть стену, переправиться через бурный ручей - это единственная достойная цель. Хотя я уже в одной лишь этой речи перечислил три возможные цели. В молодости нам совершенно не важно для чего мы преодолеваем трудности. Подняться на самый верх, стать самым быстрым или самым смелым - в этом видит цель молодость. Подняться на верх от будничных проблем - в этом видит смысл и неумелый кредитор. Богатство денег сравнимо с верховенством власти и с пьянящим вином молодости. Но возвращаясь все к той же аллегории лестницы, я хотел бы спросить у присутствующих здесь: как часто, преодолев сложнейший путь, Вы оказывались у иной цели нежели ждали? Как часто Вы оценивали сложность пути и вложенные средства пустой тратой сил и средств, в сравнении с теми результатами, что ожидали? Задача банкира состоит не только в том, чтобы стребовать проценты за предоставленные ссуды. Задача хорошего банкира, а дом Ротшильд считает себя домом хороших банкиров.. Задача хорошего банкира состоит в том, чтобы упредить клиента о возможных трудностях пути и о возможно неверно выбранной цели. Засушливый год был в России, когда господин Бунге попросил у нас кредит. И разве неразумно было с нашей стороны не предоставить средства на поддержку развивающихся фермерских угодий? Но с чем можно сравнить утрату документов по выплате кредита? Тем более утрату документов имперским ведомством? В детстве, пребывая на пастушеских угодьях, куда родители отдавали меня в услужение, я часто возвращал сбежавших овец в стадо. Что их пугало? Некоторых овец пугали хозяйские собаки, лаявшие слишком громко, некоторых овец пугали другие особи из стада и была малая часть, изрядно увлекшаяся вкусной травой, и от того, по медлительности своей остававшаяся на пастбище, до первых палок пастухов. Будучи ранимым ребенком я раздумывал над тем, как неразумно бить овцу, пока за созерцанием одной из таких красоток меня не застиг волк. Больно бьет палка пастуха, да страшнее волчьи зубы. Таково и наше сегодняшнее решение. Оно болезненно, как палка пастуха, но помогает защитить и общества, и господина Бунге и управляющего канцелярией Министерства Финансов графа Растопчина от зубов истинных волков, которые неизменно высматривают сытых животных, уподобляясь дьяволу, выискивающему грешников. Хорошо, что с сыном моим и императором Вашим, мы умело решили сложность данного дела, и Апостольское преображение 27 июля сего года не стало для нас преображением дьявольским."
Речь сия стоит признать была, как нельзя, кстати, и отец мой Эдмонд Эдвард учел все тонкости российского законодательства во многом являющимся законодательством церковным. Последовавшее же за речью Председателя Священного Синода анафематствование господина Бунге и графа Растопчина произвело на всех присутствующих неизгладимое впечатление. Господин Бунге упал в обморок за сим были мы все перепуганы в ожидании медиков. Граф же Растопчин на сем акте устроил целое действо, раскричавшись, что нет с нами Бога православного, католик же приветствовал анафематствование русского князя да и Бога, видимо, нет вовсе. Графу Воронцову пришлось утихомиривать Владимира Васильевича поперву мирными увещеваниями, а после и государевым конвоем, койи поставил преступника на колени в ожидании анафематствования. Медики, прибывшие стали было приводить князя Вышнеградского в чувство, но бывший среди них Евгений Петрович Боткин спустя минуту кропотливых трудов с ампулой у носа ученого расскричался, чтобы "шулер встал немедленно и прекратил ломать оперетточную комедию". Я признаться задумался о том, коим все же образом приобрел Николай Христианович имя свое в академической среде. Николай* же на сие представление не явился и даже не извинился за свою прежнюю настойчивость в назначении Николая Христиановича. Написал нынче ему депешу с приказанием появиться на заседании Государственного Совета в четверг 30 сентября. Буду распекать.
Саша ввечеру пыталась успокоить мои драматичные мысли о сложности выносимых нами, лицами государственными, приговоров о лишении жизни. С интересом она истолковала слова отца моего Эдмонда Эдварда, что чиновник, а уж тем более ученый, уподобляющийся пресыщающейся овце, хуже голодного волка, ибо от спасения агнца часто страдает агнец человеческий и, не изгнав паршивую овцу, многих младенцев мы превратим в жертву. Посему и государь может быть строг. Заговор жены моей с Эдмонд в изложении притчи расскрыл я быстро. Хоть Саша, смутившись и уверяла меня, что расспросила Эдмонда о его служении у пастухов, пока я беседовал с митрополитом Владимиром Богоявленским о бедах творившихся в поместье графа Растопчина и о недогляде церкви за семи безумствами. Впрочем, Саша быстро созналась, что Эдмонд от матушки узнал о моем депрессивном настрое к смертной казни и многое время они проговорили о моем нелегком грузе Отца державного. Саша переживала, что за моей спиной велась подобная беседа и что она не сразу созналась об участии в ней, ибо звали ее только для прикрытия, а лишь спустя сутки и то после того, как заговор сей я раскрыл. И Сашино смущение, и ее милый голос меня здорово раззадорили. Вел себя неприлично. Сменил пять холщовых тряпок. Саша же заметила, что недаром в своей речи упомянул я, изобретенное мной, поименование "Пуританский понедельник". Подобной оценки своей речи в газетах я наверняка не встречу, посему был весьма счастлив гордостью жены моим разумом. Обещался и Эдмонда наказать за нежелание говорить с государем прямо.

*___

Великий князь Николай Николаевич в марте 1896 года был исключительно настойчив в желании назначить профессора Киевского императорского универститета Н.Х.Бунге Министром Финансов Российской Империи. Истеричным образом грозил Государственному Совету судебными тяжбами по невниманию к мнению персоны Императорского Дома в случае отказа.

Сего дня, 28 ноября 1897 года, проснувшись по утру, обнаружил в ежедневнике запись о необходимости поздравить господ Белла, Лекланже и Блэка с тридцатилетием открытия телефонной линии Москва-Архангельск в России. Запись составлена весьма сложно, но тем отражает внимание Батюшки к будущему государства и государя, посему, с благодарностью, приведу сию запись дословно: "Сего дня, 28 ноября 1897 года, озаботиться поздравлением с 30-летием открытия первой телефонной линии в моей империи следующих господ: господина Александра Мелвилла Белла, город Куинси, штат Массачусетс, господина Жоржа Лекланше и господина Саймона Блэка, город Расселвил, штат Арканзас, господина Меуччи, Набережная Красоты, дом 11, город Флоренция, и господина Генри Джозефа, город Албани, штат Нью-Йорк. Поздравления должны быть составлены и направлены к 28 февраля 1898 года либо, в случае технических или путевых сложностей, к 28 маю 1898 года, но ни как ни днем позднее, ибо покроются мои седины позором.
1. Господина Белла и его сына поздравить по телефону, коей радует их прямой связью, но поздравить раздельно, дабы оказать внимание обоим персонам и, проявив уважение к отцу, особую честь оказать любимому сыну. Открыток и даров не посылать ибо господа сии не любят роскошеств и праздного времени. По возможности, похвалить прибыль, техническую сторону вопроса и качество работы специалистов.
2. Господ Лекланше и Блэка, соседствующих домами в созданном ими городе Расселвилле, штата Арканзас, поздравить с открытками и дарами. Господину Лекланше желательно послать несколько русских медов и архангельских сыров, снабдив их любимейшим им Бородинским хлебом, приобретенном в организованной им русской пекарне города Расселвилл. Господину Блэку послать филипповских сладостей, приобретенными в Булочной Филиппова города Расселвилл, и рахат-лукума Кумдагского или Дашогузского. В открытке неизменно их благодарить за любовь к русским товарам и хлебам и за популяризацию русских хлебов в Соединенных Штатах Америки. Меды же, сыры и рахат-лукумы поставить отдельно, но, прежде уточнив, не открыли ли поздравляемые господа сырных, медовых и лукумовых производств в организованном ими городе Расселвилл.
3. Семью господина Антонио Меуччи, организатора и вдохновителя проекта телефонной линии "Москва-Архангельск", проживавшего по адресу: Королевство Италия, город Флоренция, Набережная Красоты, дом 11, поздравить денежно с личной императорской благодарностью от лица Российского Императорского Дома и от лица Итальянского Королевского Дома, ибо родитель сей семьи господин Антонио Меуччи, будучи Командором Флорентийской Армады, являлся носителем Падуанского Креста св. Антония. Поздравление подобной персоны без участия особ Итальянского Королевского дома невозможно. В Личной Императорской благодарности, направленной прежде Итальянскому королю, отметить заслуги родителя семейства Меуччи, радевшего за славу двух корон, и попросить напомнить семье Меуччи о присвоении их батюшке титула графа Черняховского Саратовской губернии и, следовательно, возможности пользоваться землей, но прежде установить не поселились уже семейство Меуччи в России дабы не вышел неприятный казус.
4. Поздравление за участие господина Джозефа Генри в проект телефонной линии "Москва-Архангельск" направить не только семье и близким, но и Исследовательскому центру наук имени Джеймса Смитсона, объединяющему в себе ряд институтов, музей и зоопарк города Вашингтона, штат Вашингтон. В связи с чем:
во-первых, установить соотношение прибыли Русского Императорского Дома от участия в "Телефонной компании "Москва-Архангельск" и соразмерность ее с прибылью господина Генри и либо передать часть акций Русского Императорского Дома господам Генри, либо отправить им в дар новейшее из изданий российских по физике, химии или математике, испросив у ученых желания подписать свои издания для господ из семьи Генри, ибо в сей семье книги всегда любили превелико. Либо, по возможности, совместить оба дара, ибо вклад господина Генри неимоверно велик и никогда не будет полностью оценен в науку и Российской Империи, и Американской Республики.
во-вторых, Исследовательскому центру наук Джеймса Смитсона, которым господин Генри руководил многолетно и которое любил, как большее из своих детищ, и в коем любим и почитаем, как император, преподнести дар либо музейного, либо зоологического свойства."
К вечеру, после поставления перед Русским дипломатическим корпусом в Американской Республике и в Итальянском королевстве, а также перед представителем Русского Императорского дома в "Телефонной компании "Москва-Архангельск" Матушкой моей родимой, задач, задуманных еще батюшкой удалось установить:
1. Технические сторона вопросов в "Телефонной компании "Москва-Архангельск" постоянно подлежит решению и вызывает не нарекания, а превалирующе похвалы со стороны руководства компании. Русские инженера дают фору многим иным телефонным инженерам и изобретательствами их компания процветает. Доход же таков, что многие из служащих компании могут позволить себе купить поместье, качества не низшего, чем дом нашего гуляки Саввы Морозова на ул Возвиженья. Многие из них подобные дома приобрели и не только в русских землях.
2. Господа Лекланше и Блэк открыли медовое и сырное производство в Расселвилле. По сообщению графа Арутра Павловича Кассини: "Медовое производство среднего качества, быже ни гречишных, ни липовых угодий в Расселвилле еще не развилось. Сырное же производство настолько плохо, что русское посольство уже несколько раз направляло запросы купцу Миронову С.В., имеющему лицензию на производство Двинского и Беломорского сыров в штате Арканзас Американской Республики, о возможсности снятия сих продуктов с производства дабы не позорить Отечество. Онежский же сыр у купца Миронова выходит не плохо, да впрочем так хорош по рецептуре, что испортить его можно лишь при совершенном нестарании и не заботе. Производства Рахат-Лукума в Расселвилле еще не обнаружено и, судя по настроению жителей, устраивать его не собираются. Не исключено, что тому виной качество сыров."
3. По сообщению господина Нелидова, посланника Российской Империи в Итальянском Королевстве, семья Меуччи перебралась в Черняховск, где обрела покой и питание в покое от Итальянских треволнений. Дом же господина Меуччи, забытый учениками и поклонниками, пребывает в разрушенном состоянии со множеством реторт и порошков, что опечалило взгляд любого рыцаря и Италии, и науки.
4. Также по сообщению графа Артура Павловича Кассини: "Музей Исследовательского центра наук Джонса Смитсона нужду имеет в скелете динозавра вида Ornithischia, либо же в отдельных костях данного вида скелета, а зоопарк Исследовательского центра Джонса Смитсона имеет нужду в туркестанском земзене, белом дагестанском барсе, якулусах в количестве 30-40 особей для исследований и разведения и куланах в количестве 5-8 особей для разведения и красоты."

Обеспокоило меня сообщения о тяжелом состоянии дома Меуччи. Определенно, стоит пригласить к себе родственников великого ученого, перебравшихся в России, и побеседовать с ними о возможности создания музея их великого родителя в опустевшем доме. Уточнить нужна ли для этого финансовая помощь или в счет владения землей родственники способные стали самостоятельно оплатить обустройство. Прежде же поговорить с королем Умберто и узнать его размышления о судьбе доме Меуччи. Все же непорядок в государстве пребывает, когда ученых людей не обеспечивают. Тем более ученых людей пребывающих при наградах Основных королевских орденов! От сих грустных размышлений отвлек меня отец мой Леопольд Ротшильд, который узнав о неудачах сырного производства купца Миронова всячески сокрушался по поводу соответствия качества собственных Онежских сыров требовательным вкусам русских дипломатов и непременно обещался прислать на пробу свои головы.

- Послушай меня, Работяга, - Ри* обычно прекрасно сдержанная и скромно заботливая даже к таким людям, как Джобс, была впервые на грани ярости: - Послушай меня, Работяга, если тебе не чем заняться, если у тебя нет денег и все твои бизнесы летят к черту, то лучше уж найти путь смирения и просить извинений у сильных мира сего.
- Послушай меня ты, Японская Крошка, - Стива довольно улыбался: - Ты сейчас кипятишься из-за того, что три моих мальчика ранили твоего муженька? Ах, мы сорвали Вашу свадьбу по-корейски... Но ты учишь меня жить и даже предлагаешь попросить прощения у Вашего Юрия Петровича? Разве это разумно? Разве это мудро? Хотя, возможно, я не знаю корейской истории и по-корейски это мудро...Да я завтра соберу отряд в девять тысяч человек и сотру Вас в порошок. В Японии я с Вами просто поиграл, как кошка с мышками. Я же не могу убить Вас всех и Вашего Тишу, пока договор не истек. Приходится развлекаться баловство. Ранить твоего Кирюшу, разогнать Вашу свадебку. На самом деле, я послал ребят, чтобы посмотреть нет ли на свадебке кого-либо не включенного в этот Ваш список Ротшильда.
Ри нахмурилась. Стива, как называл его Юрий Петрович, был необычайно ленивым человеком. Самым ленивым из всей этой пионерской шайки им. Кагановича, но.. он был внуком Пуришкевича. Пуришкевича, который по слухам урвал самый большой кусок из казны Германской империи и не исключено, что именно Пуришкевич присвоил себе все золото Российской Империи. Золото, которое невозможно обменять, золото, которое невозможно продать. Золото, на которое невозможно купить людей, потому что люди знают, что это золото никто никогда у них не купит. Все банки мира знают, что золотые монеты Германской и Российской империи проходят под знаком "украдено".
- Я знаю, что ты сейчас думаешь о том, что на мое золото невозможно нанять людей, - улыбнулся Стива: - Но это в Америке.. или в Европе. В России же - мои законы. И золото купит любой банк, благо Ваш Альберт открыл их предостаточно, "чтобы развить людей".
При последней фразе лицо Стивы скривилось.
- Я и сам отнес в банк пару монет, - продолжал он: - Чтобы показать Вашему Альберту: кто в России хозяин.
- Отнес ты в банк не пару монет, а монет на сумму в десять миллионов долларов. Из чего следует два вывода: первый за доллары никто не нанимается даже в бывшем Советском Союзе, второй: у тебя закончились деньги не в золото-монетном эквиваленте, - Кириил обнял жену за плечи: - Попытки же провоцировать нас на свадьбе суть демонстрация силы, хотя эту силу ты нанял на обмененные доллары, а не на свой золото-монетный фонд.
- Вот ты сейчас говоришь не как священник! - взвился Стива: - Золото-монетный фонд! Эквивалент! Что будет через десять лет, когда Вы "разовьете" это Ваше советское общество!? Как ты расскажешь людям, что ты священник у которого есть жена корейская императрица? У Вас же там есть всякие обеты, иночества? Ну как? Ты опозоришь церковь и люди пойдут к нам бандитам! А что тебе, собственно, мешало быть монахом? Та мысль, что ты наследный германский принц? Тебе обязательно надо кого-нибудь "рОдить"? Как ты воспитаешь своих детей, если ты уже сейчас обманываешь общество? Что Вы все мне тут рассказываете про благородство Ваше и порядочность?! Общество Вас понесет на вилах! Вас, а не нас! А нас бандитов коронуют!
Речь Стива лилась страстно и жарко также, как на первом представление Макинтоша, который изобрел, конечно, не Стива. Тогда Кириил впервые поверил в то, что большевики смогли убедить народ в том, что императором должен быть Ульманис, а не Алексий.. и что не нужно регентства церкви над малышом и золото будет принадлежать народу... Сейчас Кириил верил в зажигательность революционных речей во второй раз.
- Слушай, Степ, - почесал нос Кирилл, когда пламенный революционер наконец прекратил свои страстные изречения: - Я тебя еще в прошлый раз хотел спросить: выступать вот так пламенно.. тебя твой дед научил или это все же врожденный талант?
- Я просто ненавижу, когда у меня отнимают золото, - прошипел в ответ Стива: - Мой дед знал, что Вы запретите нам реализовывать монеты. И он действительно научил меня всему, что необходимо, чтобы наш план был реализован, но ты знаешь о моих талантах далеко не все.
Кириил вздохнул.
- Россией ты правишь... Зачем ты возишься с монетами? Вон бери Ленский прииск, как твой дед. Или боишься, что как и у него сплошь олово будет вместо золота в монетах. Я-то ведь одной стороной Вильгельм да другой стороной Ротшильд. Это Вы у нас тогда прииски отобрали. У меня к тебе еще счетик имеется за оловянные монеты с эстампом "Эдмонд Ротшильд". Опозорили на весь мир нас 1922-ом. Где твои золото-оловянные монеты со штампом "Вольдемар де Михаил де Пуришкевич"? Есть они у тебя? А у меня у батюшки на складах по сей день лежат. Хочешь пришлю? 70 процентов олова - меняй-не хочу. Дестюнчик по-ранне-советски! А жена у меня единственная.. И весь мир это поймет. Особенно, когда мы расскажем, как вы двадцать пять лет запрещали нам венчаться. Кстати...! - взгляд Кириила неожиданно споткнулся о горку мелочи, принесенную ему Патриархом Алексием II для исследования (монетки были обнаружены в Восстановленой Церкви Варвары на Кулишиках. Там кинутые неизвестными на амвон они неожиданно для посетителей стали издавать звуки, напоминающие трансляцию американских ужастиков).
- Кстати..! - улыбнулся Кириил: - У меня возникла такая прекрасная идея! Мы ведь не отблагодарили тебя за то, что ты все же разрешил нам венчаться. И даже ракету ядерную не прислал в подарок. Рука-то у меня после ранения не сильно болит. У дяди Хайнриха противоядие всегда найдется. Так и я тебе пришлю противоядие против велеречивости.
Спустя двое суток Стива Джобс получил от Кириила и Ри благодарность за свадебный фейерверк - 2 миллиона оловянных дестюнчиков с профилями родственников и друзей Стивы. Были там и пятикопеечные кучерявые с Ижем, и трехкопеечные Евгении, сам Стив занимал область двадцатипяти копеечной монеты, созерцая огрызок яблока.

* Ри - сокращенное от русского Ирина. Корейская императрица Лин А

А Тишке исполнилось пятнадцать. И даже Диана, полностью очарованная ухаживания Димы, уделяла немало внимания вниманию русского царевича. Тишка же волновался ... о деньгах, которые было необходимо вернуть мировой экономике. Деньгах, ежемесячно выплачиваемых за его жизнь. На пятнадцатилетие Тишка получил потрясающий подарок: возможность поработать продавцом газет в киоске Оксфорда. Четыре месяца. Квартал.
- Нам это выгодно, - улыбнулся Альберт: - Ты вернешься в Россию позднее, опоздаешь на учебный год, но это даже лучше. Если прибыль, которую ты достигнешь, превысит восемь тысяч долларов, то мы сможем тебя оставить еще на один квартал. А подобной прибыли с твоей известностью ты достигнешь без труда
- А не скрываюсь ли я от трудностей? - не то задумчиво, не взволнованно спросил Тишка.
- В сложившейся ситуации ты должен думать не о трудностях. Ты - император, - насупился Юрий Петрович: - Царь. Крупнейшей державы. Державы, в которой без царя воцарился такой хаос, что мир ежедневно переживает нашествие бандитов и жуликов из той прекрасной страны, откуда ранее приезжали только знатные и именитые купцы с наилучшими товарами. Ну, вот такие, как я. Без царя люди жить не хотят и жизни не радуются, посему ты должен максимально совмещать мысли о своей безопасности с мыслями о пользе царя для государства. И никаких отступлений от этой позиции у тебя быть не должно, пока мы не восстановим в России и Китае монархию.
- Ну, о моей безопасности отлично думает Милли, - улыбнулся Тихон: - А средства, сохраненные Батюшкой у Ротшильдов, заставляют ежедневно и еженощно соотносить пользу и вред Царя для государства. Ведь, если Ваши расчеты верны, то через тридцать лет этих средств хватит лишь на треть долга, а где взять еще две трети?
- А еще две трети где-то в хранилищах казначейства Коммунистической Партии, - рассмеялся крон-принц Хайнрих: - Надо только выяснить Коммунистической Партии России или Китая.
- Ну, так, как Коммунистическая Партия ни России, ни Китая мне не подчиняется, - тихо рассмеялся Тихон: - То я, пожалуй, попытаюсь придумать иные способы возвращения долга. Например, буду продавать газеты и поработаю ночным сторожем в сарае дяди Филиппа, а Вы будете платить мне двойной оклад.
- То есть ты хочешь, чтобы отец платил тебе деньги за то, что себя охраняешь? - спросила Диана.
- Нет, он хочет, чтобы я платил деньги и за него Советскому Союзу, и ему за то, что он работает на меня, чтобы я сохранял его от Советского Союза, - Филипп перевел счастливо-удивленный взгляд с дочери на Юрия Петровича: - Юра! Парень - не пропадет! Он за тридцать лет заработает больше, чем Николай Александрович, просто работая менеджером в Порше!
- Тогда это будет две трети долга, - по-купечески игриво поклонился Филиппу Тишка: - Остается еще треть. Надо наняться в сарай к дяде Хайнриху.
- Ты больше потратишь на дорожные расходы до Дании, - посуровел Хуан Карлос.
- А я повышу расценки за свою работу, - все с той же купеческой игривостью поклонился Тишка, но уже Хуану Карлосу: - Хотя дорожные расходы до Швеции меньше, я, пожалуй, наймусь к дяде Густаву, но цены оставлю те же, что для Вас. Тогда я верну  долг быстрее на десять лет! Ой, ну, правда, что я все про математику и про математику! Тихон Романов - купец!
Компания весело расхохоталась.
Прибыль Тишки за квартал составила десять тысяч двести двадцать девять долларов. Секрет был в том, что киоск работал круглосуточно в дни студенческих праздников, вечеринок и дискотек, а не закрывался в весьма неудобные шесть часов пополудни каждый день. И еще.. у Тишки не было сменщика. Один с шести утра до десяти-двенадцати часов ночи. Вскоре, Тишка установил, что ранним утром и поздним вечером газеты раскупают быстрее. В день скандального проишествия с советскими студентами в Оксфорде, информация о котором была широко распространена местным телевидением за прочтением того же известия в газетах подошли аж двадцать восемь человек. И это всего за два часа!
- Шестнадцать тысяч! - грозно продекламировал куратор: - Шестнадцать тысяч прибыли должно быть в следующий квартал, тогда он сможет остаться в Англии еще на три месяца!
- Да ты, батенька, с ума не сошел, - с трудом сдержал ярость Юрий Петрович: - Шестнадцать тысяч с газетного киоска!?
- Ядерная ракета стоит восемьсот сорок миллионов рублей, - улыбнулся куратор: - Ваш пацан за всю жизнь не заработает даже на одну ракету, а у нас таких девятьсот восемнадцать штук! К концу года будет восемсот девятнадцать! Запомни пацан, есть такая ракета "У-238-СК-1Мт". Одного ее пуска достаточно, чтобы Лондон исчез с лица земли. Сегодня мы вложим заработанные тобой средства в строительство ракеты! Если ты будешь работать также успешно и дальше, то мы дадим тебе Орден Трудового Красного Знамени! Лет в семьдесят...
- В России долларами не платят, - огрызнулся Юрий Петрович: - Болванки там у Вас чугунные по большей части, а не ракеты. Вы бы их хотя на попа поставили да туалетов из них понаделали. Уличных. Или для платформ.
- Дяденька, а у Вас Маузера нет? - ядовито поинтересовался Тишка: - Мне орден не нужен, мне бы Маузер. Именной. Я слышал, что лучших советских большевиков именными маузерами награждают.
"Дяденька" раскраснелся от удовольствия. Вопрос юнца его явно порадовал и, раскрыв кобуру (а "Куратор" был в форме), куратор явил на свет блестящий и начищенный Маузер! "Дорогому бандиту Климу Ворошилову от бандита товарища Сталина" значилось на рукоятке.
- Однако, не плохо Вы воспитали царенка, Юрий Петрович, - похлопал куратор по плечу императора и обратился к Тишке: - Если поумнеешь, когда подрастешь, я тебе может быть свой именной, наследственный подарю! А может даже и именной сделаю!
Выручка Тихона за второй квартал составила четырнадцать тысяч рублей двести восемьдесят пять долларов.
- А, кстати, этот наш с тобой "Клим Ворошилов" в кассу партии-то на ракету отдал ровно восемь тысяч и один доллар, - усмехнулся Юрий Петрович. Счас я его прижму с бумажками. Мы с тобой ровно на прибыль выходим!
- Двадцать четыре тысячи! - лихо заявил куратор, но Юрий Петрович молча ткнул пальцем в лист бумаги. Лист оказался отчетной ведомостью майора И.С. Ворошилова о поездке в Британию.
- Я ж с тебя не зря деньги под расписку взял, - въедливо произнес Юрий Петрович и положил рядом с отчетной ведомостью КГБ бланк Дома Ротшильдов. Бумаги смотрелись по разному. На Рождество Ирина Александровна приехала в Британию в гости к родне. В феврале они вернулись в Россию. На счету Тишки в банке Дома Ротшильдов прибавилось восемнадцать тысяч девятьсот девятнадцать долларов.